Родной Обычай Возродить!

Длинные Косы

Да ходила-то Сторуха,
Да Устой Женской Доли,
Да не поруха.
Да ходила-то по Светлице,
Да поглядовала-то на лавы.
Да те лавы-то полны были
Малыми девками,
Да девками-серёдками,
Да девками-молочницами,
Да девками на выданье.
Так ходила-то по Светлице,
Да говорила о сути влас:
«От-де, волосы-то наши, чем у мужей-то наших,
Да всяко они глаже да длиньше, чем у женихов наших,
Да всяко они ухоженнее, чем у Отцов наших, Дядьёв,
Да прочего Мужского Чина, сочетаний.
И всё не от того, что краса на нас сошла,
А всё от того, что сии волосы не только нам правило,
Дабы ухаживать за чем-то было, а чтобы сими во лосами
Мы всегда-то были правильно направлены.»
Замолчала Старуха, стала снова собираться с выводами.
А старша-то дева, котора-то на выданье, да говорит:
«Ну, вот, чё, вот, наши-то волосы-то? Они вплетены
В долги-то косы. Пока то плетение делаешь,
То как засветло начнёшь, так и к обеду ж можно не успеть.»
Так и засмеялась-то женская сторона жилища сего.

Так Сторуха сполохнулась,
Набралась новами выводами,
Покачала головой, и сказала:
«Ты волосы собираешь, и становишься более собраной.
Ибо Женщине дано часто выходить из себя
Мужи-то наши, в основном, сами во себе.
Мы же, слишком часто, скачем заюшками
По розличным-то уголкам дум наших.
И часто разбегаемся от вывода-то нужного.
Вот потому нам волос да дал Гребень.
Есть такой чин, да у ВсеБоженьки-то нашего.
И, вот потому-то спрямляя-то волосы свои,
Гладя их, да укладывая, да во косы вплетая,
Снова собираем мысли свои женские,
Во единый-то Руй, во едину-то Реку,
Во добру-то Струю. Да, к тому же,
Всегда уже готовы встретить Мужей наших
С почтением должным, с улыбкой,
И с полным пониманием наших женских обязанностей,
Ну и прав-то наших молочных.»
Задумалась Сторуха, стала дале собираться с выводами.

А та Старша-то дева, что на выданье,
Котора только и могла-то говорить
О беседе такой-то значительной,
Снова подняла глаза на Сторуху – Святу Мать дома сего,
И дале вопрошает таковы-то слова:
«Так не сказала же ты мне, моя Свят-Старица, ПроМатерь моя.
Что нам во долгом косоплетении? И что нам от постоянного
Гребённого Дела, По отношению к телу-то нашему,
ибо настрой уже понятен?»

Тут собралась Сторуха, с выводами, и молвит
Таковы-то слова, деве той отвечая, что на выданье:
«Знайте девы малые, знайте девы серёдние,
Знайте девы, что вышли из отрочиц-то во невестин-то ряд,
что Гребень-то сей Великий Знаха рь. Ибо в волосах наших,
Скрыты все тревоги наши-то женские, за себя,
За малых детушек, за женихов наших, Отцев наших.
И за тех кто уже муж нам, так же тревожимся.
И когда расплетаем мы косы свои, что скручены уже,
Что опущены потоками, ко земле как у невест,
То когда гребнём мы Гребнем, то собираем мы все-то хвори,
Все-то боли и печали, что вносят-то в дом мужи,
Со своей-то Войны Быто вой, али Войны-то Ратной,
Собирая мы сжигаем те то гребни раз то во Год,
Во Колядны Костры бросая. Вот нынче и соберу
С вас-то Гребни, ибо само то время, что Коляда на носу.»
Засмеялись-то девы, одобрили. И во руки-то седые
Своей ПраМатери свои Гребешки то и подали.
Ибо Правда то нож, что тычет до смерти несвязну ложь.

Предания Млечного ряда. ВсеСлавянская Кладь Голяков.

Scroll Up